Глава 24. Лагерь мести

Дима склонился над собранными вещами.

«Сообщить в Пыль Древних или направиться в место, указанное принцем?» – размышлял он, не находя однозначно верного решения. Он уже понял, что обе стороны не были на его стороне. Ему оставалось лишь выбрать меньшее из зол: довериться принцу или неизвестным людям. Одни обещали награду за ценную информацию, другой – безопасность.

После долгих раздумий Дима принял решение: сначала провести разведку. Если принц не обманул его, он останется на его стороне. Если же беглый осмотр выявит опасность – доложит сторонникам Элеоноры.

Взяв всё необходимое, он миновал городские ворота и пошёл по главной дороге, пока не свернул на тропинку, следуя указаниям принца. Несмотря на относительно ранний час, солнце медленно клонилось к закату, окрашивая небо в багряные тона.

«Неужели я заблудился?» – с тревогой подумал Дима, осознавая, что окончательно потерял ориентир. Лес вокруг становился всё гуще. Заснеженные тропинки разбегались в разные стороны, словно паутина, и даже попытки вернуться назад не приносили результата. Он продолжал блуждать в сгущающихся сумерках, чувствуя себя всё более одиноким.

В памяти всплыли воспоминания о его первом появлении в мире Атами – тогда ему посчастливилось встретить помощь. Но кто придёт на выручку теперь?

Продолжая свой путь, Дима внезапно ощутил, как пересекает невидимую границу. По коже пробежал лёгкий холодок, словно она коснулась тонкой водяной завесы. В тот же миг окружающий пейзаж изменился до неузнаваемости.

Деревья, звуки леса – всё преобразилось в мгновение ока. Перед ним раскинулась обширная поляна, уставленная военными палатками. Костры бросали тёплые отблески на суровые лица воинов. Люди тренировались, ужинали, собирались группами для обсуждения планов. Их было так много, что Дима невольно отступил назад.

«Что они здесь делают? Учения?» – недоумевал он, не в силах понять природу этого внезапного появления целого военного лагеря.

Он попытался вернуться и сделал шаг назад, но на этот раз барьер не позволил ему пройти. Дима замер, осознавая, что оказался в ловушке, и теперь ему предстояло разобраться, что происходит в этом загадочном месте.

Не прошло и минуты, как его окликнул один из воинов.

– Чего застыл? Откуда будешь? От кого? – голос воина звучал требовательно, почти угрожающе. Его взгляд пронизывал насквозь, словно пытаясь прочесть мысли незнакомца.

– От Вариана… – честно ответил Дима, чувствуя, как напряжение сковывает его тело.

Воин подошел с удивлением на лице и, хлопнув Диму по плечу в знак одобрения, произнёс:

– Сам Вариан? Значит, не так ты прост, как кажешься. А звать тебя как?

– Аксель… – не раздумывая, ответил Дима.

– Понял, Аксель. Видишь ту палатку? – воин указал на внушительное сооружение в самом центре лагеря, украшенное флагами и гербами. – Иди туда. Там тебя запишут и определят, под чьим командованием будешь служить.

«Командованием?» – мысленно удивился Дима, но решил не перечить и следовать местным правилам. Его инстинкты подсказывали, что сейчас лучше не привлекать лишнего внимания.

В центральной палатке его встретил суровый мужчина в офицерской форме.

– Четвёртый батальон, пятый отряд, – произнёс он, вручая Диме повязку с вышитыми символами его нового подразделения. – Отныне ты часть нашей армии.

«Куда я попал на этот раз?» – с горечью думал Дима, разглядывая вышитые символы на повязке. В его голове крутились тревожные мысли, а сердце бешено колотилось от осознания того, что он, возможно, ввязался во что-то гораздо более опасное, чем предполагал.

Найти нужное подразделение оказалось проще простого. Дима шёл между рядами палаток, укрытых шкурами и присыпанных снегом. Морозный воздух резал лёгкие, костры чадили, а вокруг сновали люди – кто с мечом, кто с копьём, кто просто с пустыми руками, но с одинаково настороженными взглядами.

Ещё утром он верил словам принца: «Там ты будешь в безопасности». После того, как этот же принц уже раз подставил его, Дима всё же ухватился за шанс уйти подальше от дворцовых интриг. Но вместо тихого убежища он получил лагерь восставших – шумный, холодный, пахнущий дымом и страхом.

У входа в большую палатку стоял часовой с алебардой. Он смерил Диму взглядом, в котором не было ни капли дружелюбия, и молча откинул полог.

Внутри было теплее, но не уютнее. За столом, заваленным картами и списками, сидел командир – высокий, сухощавый, с лицом, на котором усталость и холод слились в одно.

– Я… не знал, что здесь военный лагерь, – осторожно сказал Дима.

– Тогда просто не мешайся, – отрезал командир.

Он перечислил правила: куда можно ходить, что нельзя трогать, с кем лучше не разговаривать. И в конце, будто между прочим, добавил:

– Скоро всё закончится. Неделька – и ты будешь дома.

Дима уже собирался выйти, но командир задержал его ещё одной фразой:

– Покинуть лагерь невозможно. Так устроено. Мера против предателей и шпионов.

Снаружи ветер швырнул в лицо пригоршню колючего снега. У костра спорили о скором штурме, кто?то пел старую песню о свободе. Дима молчал. Он знал, что командир прав – в лагере действительно есть шпион. И это был он.

После ужина Дима остался у костра. Тепло, мягко окутывающее юношу, а пляшущие языки пламени словно убаюкивали тревожные мысли, терзавшие его душу. В этом мерцающем свете всё казалось менее пугающим, менее реальным.

Внезапно напротив него опустился знакомый юноша, имя которого Дима уже успел позабыть. Молодой человек с аппетитом принялся за тарелку густого местного супа, словно не ел целую вечность. Его движения были уверенными, почти жадными, будто каждая ложка могла стать последней.

Закончив с первой тарелкой, юноша взглянул на Диму сначала с недоверием, но затем его взгляд стал более осмысленным.

– Кажется, Аксель? – спросил он, приступая ко второй порции. – Насколько же тесен мир!

Дима словно очнулся от транса, в котором его поглощали бесконечные вопросы, мучившие его день и ночь. Он поднял глаза на собеседника.

– А? Знакомы?

– Ну как же! Я Арвел. Я ещё вас по шахтам водил, с ледяной красоточкой… Кажется, её звали Иней.

Дима вспомнил юношу, который трудился рядом с шахтами, но в этот раз на его шее отсутствовал тёмный ошейник, который Иней описывала как рабский. Его появление здесь, да ещё и свободным, казалось невероятным.

Арвел заметил взгляд Димы.

– Да… Теперь я вроде как свободен, – пояснил он с ноткой усталости и грусти, будто свобода имела свою цену. – А ты тут какими судьбами? Уже, наверное, заметил, что здесь собрались не самые счастливые и весёлые люди.

– Предали, – поделился Дима своими внутренними переживаниями, вспоминая не только предательство товарищей и Вариана, но и весь мир, который так жестоко обманул его ожидания. Он мечтал быть героем, а оказался… Никем.

– Ясно. Тогда я, пожалуй, представлюсь как подобает. Я Арвел из Эстмара…

Дима не совсем понял необходимости такого представления.

«Неужели он какая-то знаменитость?» – промелькнуло у него в голове.

– Не слышали? Надо же… Я думал, таких уже не осталось, – с неожиданной грустью произнёс Арвел. Его взгляд устремился в огонь, а на лице, ещё недавно таком молодом и весёлом, проступила печать пережитых испытаний. Эмоции словно застыли, оставив лишь отпечаток глубокой усталости.

Непроизвольно губы Димы дрогнули, и вопрос сам собой сорвался с языка:

– У тебя тоже своя история?

Видя интерес в глазах Димы, Арвел начал рассказ:

«Мои родители управляли долиной Эстмар. Земля там была скудной, но люди – удивительно трудолюбивыми. Отец провёл смелые реформы: в неурожайные годы снизил налоги, отменил плату за пользование мельницей, разрешил крестьянам создавать торговые артели. Это не было бунтом – это было разумное управление. Люди начали жить лучше, и именно это стало их главной ошибкой.

В соседних землях, где налоги оставались прежними, вспыхнули волнения. Люди требовали таких же условий. Местная знать обвинила моих родителей в подрыве устоев. Король, стремясь сохранить баланс, встал на сторону большинства. Родителей лишили всего: титулов, земель, а затем и жизни – по ложному обвинению в подстрекательстве к мятежу.

Когда их арестовали, люди пытались помочь. Не с оружием – с просьбами, с письмами, с голосами. Они говорили, что мои родители были не мятежниками, а защитниками. Но их никто не слушал. Боги хранили молчание. А стража разгоняла толпу, словно это были не люди, а надоедливый шум.

А потом… “мечь провосудия” настиг и меня».

Можно было бы понять его ярость, но её не было. Гнев исчез, оставив лишь глубокое отчаяние и отчаянное желание сделать мир хоть немного лучше. Даже если для этого приходилось прибегать к весьма сомнительным методам. В его глазах читалась не ненависть, а бесконечная усталость от несправедливости этого мира.

– Теперь и ты знаешь… – закончил Арвел.

В лагере восставших царила особая атмосфера. Здесь не было места обычным преступникам, жаждущим власти или наживы. Среди собравшихся встречались самые разные люди – учителя и воины, торговцы и ремесленники. Каждый пришёл сюда со своей болью, своим горем и желанием изменить мир.

Дима быстро понял, что объединяет всех этих людей – чувство несправедливости. Учитель, который осмелился проповедовать новые идеи о мироустройстве, был оклеветан последователями Ситры и лишился не только работы, но и доброго имени, которым дорожил всю жизнь. Воин, годами не получавший повышения из-за того, что всегда находился кто-то более «полезный» и близкий к командиру. Торговец, который вкладывал средства в приюты и помощь нуждающимся, но стал жертвой сфабрикованного дела – его образ щедрого мецената был разрушен одним махом.

Каждый здесь нёс свой крест, свою историю предательства и несправедливости. И каждый был готов бороться за перемены, за новый мир, где подобное больше не повторится. В их глазах читалась не только боль прошлого, но и решимость изменить будущее.

Дни в лагере текли размеренно, словно вода в медленно текущей реке: командные тренировки по строгому расписанию, беседы с соратниками у костров, сон и еда. Никто не принуждал его участвовать в этих занятиях, но Диме было невыносимо просто сидеть без дела. Постепенно он привык к этому новому образу жизни, где от него ничего особенного не требовалось, не нужно было никуда спешить. У него были еда, вода, надёжное убежище для сна и относительная безопасность. Так, день за днём, незаметно пролетела неделя.

Дима невольно проникся идеями обитателей лагеря, хотя и не разделял их радикальных методов. Искренность их чувств, их непоколебимая вера в своё дело невольно захватывали и его.

Здесь, в отличие от столицы, отношение к призванным героям было совершенно иным. Если в городе их воспринимали как участников какого-то грандиозного шоу, то здесь их считали опасными существами. «Слабые духом, но с разрушительным оружием», – так выразился один из воинов лагеря, которому довелось охотиться вместе с группой призванных героев. «Большая сила требует большой ответственности, а эти юнцы? Ни ума, ни опыта, ни чувства долга… Да разве у нас своих талантливых людей не хватает?» – добавил другой, и в его словах звучала горькая правда.

Дима не знал, как реагировать на эти слова. С одной стороны, они вызывали у него внутренний дискомфорт, задевая какие-то глубокие струны души. С другой – были ли он сам настоящим героем? Этот вопрос всё чаще терзал его сознание, заставляя сомневаться в собственных силах и предназначении.

Вечер перед решающим сражением мира Атами с другим миром оказался особенным. Командир отряда построил всех в шеренгу, поприветствовал и произнёс вдохновляющую речь:

«Я надеюсь, каждый из вас понимает, зачем мы здесь собрались. Мы больше не можем мириться с несправедливостью, и завтра – наш день. Мы можем погибнуть, не достигнув ничего, но нас будут помнить как тех, кто хотя бы попытался. А если наши цели будут достигнуты, мы станем героями в глазах потомков».

Дима едва узнал командира. При их первой встрече и во время тренировок тот казался холодным и равнодушным к происходящему. Теперь же перед ними стоял человек, готовый пожертвовать всем ради своей идеи, охваченный пламенем решимости и веры в правое дело.

Командир ещё раз внимательно осмотрел отряд, проверяя, усвоили ли все его слова, и перешёл к деталям плана:

«Когда герои будут призваны на божественную арену для борьбы с иномирцами, мы, переодетые в стражу, переместимся в столицу и будем ждать окончания боя и возвращения всех обратно. Наша задача – спровоцировать конфликт между этими ненавистными героями и бесчестными последователями Глара и Ситры. На руке каждого из нас должна быть красная лента. В бою держитесь своих, не лезьте на рожон. Это главная цель нашего отряда, а дальше будем действовать по обстоятельствам».

Тем временем командир продолжал говорить, подробно разъясняя вопросы субординации. Он описывал, как действовать в случае его гибели, при захвате в плен или получении ранений. Однако Дима уже не слышал ни слова из его речи.

«Как только окажемся в столице и начнутся события, надо скрыться, исчезнуть в толпе… – лихорадочно планировал Дима. – Надеюсь, нас всех вернут домой…»

Мысли вихрем крутились в его голове. Он просчитывал возможные варианты отступления, прикидывал, где можно будет укрыться, как избежать встречи с преследователями. При этом внешне Дима сохранял полное спокойствие, стараясь ничем не выдать своих истинных намерений.

Он не хотел участвовать в чужом конфликте. Он понял, что даже не в силах помочь своим друзьям. Сейчас единственным его желанием было вернуться домой, к привычной жизни, к тем, кого он любил. Дима устал от бесконечных интриг, предательств и сражений. Устал быть пешкой в чужих играх.

В то время как Дима готовился к побегу от сил восстания, Феникс, чьё лицо было тщательно скрыто под капюшоном плаща, стоял в заснеженном безлюдном месте за городскими стенами. Перед ним выстроилась группа вооружённых людей, чьи намерения явно не сулили ничего хорошего.

– Что всё это значит, Вариан?! – гневно выкрикнул Феникс, его голос дрожал от ярости. – Где принцесса? Где Флора? Мы же договорились!

Феникс не терял надежды – всё это время он был активной пешкой в планах принца, но теперь, когда он должен был получить своё, его встретили с оружием.

– Как же вы все наивны… Герои… – с ядовитой ухмылкой произнёс принц.

Его люди, не тратя времени на пустые разговоры, ринулись в атаку с молниеносной скоростью.

– Ты сам напросился! – крикнул Феникс, срывая голос, после чего бросился в схватку.

Феникс был уверен в своих силах, но первый обмен ударами показал, насколько он был наивен. Что стоили его месячный опыт и посредственное умение? Люди, сражавшиеся с ним, потратили всю свою жизнь на это ремесло. Их тела были закалены боями и окрылены благословением Манила, а навыки фехтования не оставляли и шанса даже на один успешный удар.

– Стой! – выкрикнул Феникс, осознав всю безнадёжность ситуации и пытаясь найти выход. – Я…

Но слова застряли в горле, прерванные смертоносным ударом клинка, пронзившего его грудь. Жизнь покинула тело Феникса прежде, чем он успел завершить свою последнюю фразу.