Глава 20. Желание падшего

Пока Дима безмятежно спал крепким сном, Феникс неподвижно сидел на холодной деревянной лавке возле бараков. Ночной ветерок шевелил его волосы, но он не чувствовал его холода, пригвождённый к месту тяжестью собственных мыслей. Упоминание принца Вариана в разговоре с Димой не было случайностью – таковы были условия сделки. Но когда он заманивал юношу, им двигали скорее сомнения и любопытство, чем уверенность. Он колебался, и Дима стал для него пробным камнем, способом проверить воду, не окунаясь в неё с головой.

«Всё ли будет в порядке с Акселем? Правильно ли я поступил? Чего я действительно хочу?» – вопросы бесконечным потоком возникали в его сознании.

Ему казалось, что он хочет спасти людей, спасти этот мир, избавить себя и других героев от проклятия. Но сейчас, в тишине ночи, первоначальные идеи меркли. Из глубин его подсознания выползала и пускала корни одна-единственная, чуждая и раскалённая мысль. Она разрывала его изнутри, словно раскалённая лава, выжигая всё на своём пути – долг, честь, сомнения.

«Флора…» – сдавленно прошептал он.

Его охватило видение: мраморные залы, шорох шёлка, склонившиеся слуги, бал, где всё вращается вокруг неё… и вокруг него. Вопросы растворились в воздухе. Сомнения были сметены яростным, требовательным желанием. Он хотел Флору. А ради этого он был готов на всё: на предательство, на ложь, на любую грязную работу, какую только потребует Вариан. Лишь бы приблизиться к ней.

Столица готовилась к первому сражению, которое должно было состояться через день. Дима же направлялся к принцу Вариану, надеясь пролить свет на вопрос с проклятием.

Найти особняк принца оказалось делом нехитрым, но впечатляющим. В самом сердце города, там, где древние камни мостовой хранили память о сотнях поколений, возвышалась величественная лестница. Она, словно серебряная лента, уходила вверх, к грандиозной Цитадели – сердцу знати и власти. Охраны хватало, но никто не мешал проходу – стражники даже подсказывали путь.

Приближаясь к сдержанному особняку принца, Дима заметил знакомую фигуру. Феникс, словно пойманный с поличным, торопливо покидал небольшой, но ухоженный сад, принадлежащий принцу. Его поспешные движения и настороженный взгляд выдавали некие тайны.

– Феникс?! – изумлённо воскликнул Дима, останавливаясь.

Феникс, поняв, что избежать встречи не удастся, с явной неохотой и лёгким смущением направился к Диме. Его поза и выражение лица говорили о том, что он что-то скрывает.

– Привет… Я тут к принцу заходил, и, кстати, упоминал о тебе, – начал объяснять своё присутствие Феникс, но его голос звучал неуверенно, а взгляд постоянно скользил в сторону.

Дима почувствовал в словах Феникса какую-то лукавость и недосказанность. Однако, не желая углубляться в подозрения, он принял его слова за чистую монету, решив, что Феникс, возможно, просто проявляет заботу.

– Отлично! Так он в курсе моего вопроса? – с надеждой спросил Дима.

– Не совсем… Лучше ты сам ему всё расскажешь. Ну, мне пора, – неожиданно оборвал разговор Феникс, словно его срочно куда-то звали. Он развернулся и быстро зашагал прочь, оставив Диму в лёгком недоумении.

В воздухе повисло ощущение недосказанности, и Дима не мог отделаться от мысли, что за поспешным уходом Феникса скрывается нечто большее, чем просто случайная встреча.

Особняк принца жил своей жизнью: слуги копошились в саду и внутри. Дима окликнул одного из них, кто оказался ближе:

– Добрый день! Можете передать принцу, что я Аксель от Феникса. Важный вопрос.

– Ждите, – коротко ответил тот, не проявляя любопытства.

Вскоре из дверей особняка вышла статная женщина в строгом платье с серебряной застёжкой. Дима не сразу понял, кто она – слуга или кто-то выше?

– Добрый день, – произнесла она, вплотную подойдя к Диме. Её внимательные глаза осмотрели его с головы до ног.

Не говоря ни слова, незнакомка принялась аккуратно поправлять его одежду: расправляла складки, бережно смахивала пыль и грязь, словно он был незваным гостем на важном приёме. Её движения были уверенными и отточенными.

Дима совершенно растерялся. Его мозг лихорадочно искал варианты, как реагировать, но в итоге выдал единственную проверенную временем команду: «Изображай дерево!». Словно на той дурацкой школьной сцене, где он играл роль старого дуба в экологическом спектакле, его тело само собой застыло в знакомой позе.

– Пройдёмте, – коротко бросила она, отступая на шаг и жестом приглашая следовать за собой. Этот жест наконец «разморозил» Диму, выведя его из оцепенения.

Особняк был просторным, выдержанным, с акцентом на тихое величие. На втором этаже, в кабинете с высокими окнами, его ожидал юноша – на вид лет пятнадцати. Красные короткие волосы, изумрудные глаза, тонкая фигура. Он сидел в глубине, и поначалу Дима не мог рассмотреть выражение лица – только лёгкую ухмылку.

Когда он подошёл ближе, принц поднялся из кресла и с вытянутой рукой подошёл к нему.

– Приветствую! – сказал он, пожимая руку. – Так, кажется, принято у вас?

Тепло. Просто. Уверенно.

Ментальная защита Димы дала трещину под напором искренности собеседника. Тёплая улыбка, крепкое рукопожатие и прямой, честный взгляд – всё это обезоруживало, заставляло забыть об осторожности. «Какой приятный молодой человек», – мелькнула мысль в голове Димы, и он сам удивился тому, как легко поддался очарованию этой встречи.

Но словно холодный ветер разума пронёсся в его сознании, напомнив о словах Зила. «Не доверяй никому» – эта мантра, словно набат, звучала в его голове, не позволяя полностью расслабиться. И хотя внешние проявления дружелюбия были столь убедительны, Дима продолжал держать внутреннюю оборону, внимательно наблюдая за каждым движением собеседника.

– Итак, Аксель, – принц сразу перешёл к сути. – Феникс намекнул, что у вас есть некая… деликатная информация. Я весь во внимании.

Дима решил не раскрывать всех карт. Ограничившись лишь общими фразами о своих тревогах, он протянул принцу дневник – единственное материальное доказательство происходящего.

В памяти всплыла реакция Иней, когда она пыталась разобрать записи. Дима понимал: жители этого мира просто не в силах расшифровать язык его родной земли. Все эти закорючки и символы для них – лишь бессмысленный набор знаков, в котором невозможно уловить суть.

Принц с интересом рассматривал пожелтевшие страницы, но его недоуменный взгляд ясно давал понять – содержание дневника остаётся для него загадкой. Дима же продолжал хранить молчание.

Ознакомившись с содержимым дневника, Вариан вернул его Диме. После этого принц принялся мерить шагами свой кабинет, напоминая актёра, исполняющего хорошо отрепетированную роль на театральной сцене. Его движения были выверенными, почти механическими, будто он следовал заранее написанному сценарию.

– Твой друг поступил весьма мудро, направив тебя ко мне, – наконец остановился принц и медленно повернулся к Диме, его взгляд стал пронзительно-серьёзным. – Полагаю, твои опасения более чем обоснованны. Я уже успел пообщаться со многими призванными героями и не раз замечал странности в их поведении.

Принц на мгновение замолчал, словно взвешивая каждое следующее слово.

– К сожалению, мои возможности в этом вопросе ограничены, – с едва заметным вздохом продолжил он, и в его голосе проскользнула нотка озабоченности. – Если ты располагаешь свободным временем, возможно, ты согласишься помочь мне в расследовании одного места, которое, согласно имеющимся у меня сведениям, может быть напрямую связано с этим делом.

Дима хотел было проявить строптивость, но быстро осознал – выбора у него нет. Как верно подметил Феникс, возможно, именно он, среди всех призванных героев, обладал уникальной возможностью свободно заниматься расследованием проклятия.

– Я с радостью помогу! – почти воскликнул Дима, в его голосе звучала неподдельная воодушевлённость. Он отчётливо понимал: это его шанс проявить себя, доказать свою значимость и наконец-то почувствовать себя по-настоящему полезным.

Принц одобрительно кивнул:

– Мои люди начали изучать магию, связанную с благословением. Выяснили: кто бы за этим ни стоял – они тщательно заметают следы. Одно из мест призыва находится на юго-западе, у болот. Там, согласно моим информаторам, собираются подозрительные люди… и, похоже, не просто так. Ты мог бы проверить, что там происходит.

В знак доброй воли он бросил мешочек с золотом в сторону Димы и вытащил из стола заготовленную карту, на которой отметил нужную точку.

– Держи, – передал он карту. – Крест указывает на место интереса. Может быть опасно, так что найми людей и обзаведись оружием.

Дима молча принял всё и, не проронив ни слова, покинул особняк.

«Задание принято», – прозвучало в его голове. Традиционный квест: прийти, исследовать, победить, доложить. Всё как он любил.

Первым делом Дима уведомил Никиту о своём намерении покинуть город на некоторое время, чтобы избавить его от необходимости посещать администрацию. Затем он приступил к подготовке к путешествию. На этот раз он решил серьёзно подойти к выбору экипировки. Охотничий нож, который когда-то одолжил у Иней, он продал и взамен приобрёл добротный, хоть и не новый, меч и круглый деревянный щит, обтянутый кожей. Непривычная тяжесть на поясе и за спиной поначалу сковывала движения, но вместе с ней пришло и странное чувство уверенности.

«Может быть, всё-таки из этого что-то выйдет…» – думал он с надеждой, оценивая свой новый боевой облик.

Размышляя о грядущем задании, Дима понимал: одному идти рискованно. Если придётся сражаться – лучше иметь рядом кого-то опытного. Мысли перекликались с рекомендацией принца.

И всё же, учитывая деликатность миссии и возможную причастность богов, он колебался: кого взять, как искать? Ответ пришёл сам – буквально на улице.

– Юный герой! – окликнул его мужчина лет тридцати, крепкий, с короткими тёмными волосами и парой шрамов на лице. – Не нужна ли помощь в охоте или задании? Наёмник со стажем, к вашим услугам – всего за монету.

Мужчина чуть наклонился, подошёл ближе, предлагая себя уверенно, но без навязчивости. Дима замер, не понимая – везение это или нечто странное.

– Ну что скажете? – уточнил наёмник.

– Нужна… – произнёс Дима сначала нерешительно, но к концу фразы уже твёрдо.

– Отлично! Что за дело? Есть план?

Дима достал карту, указал нужное место, объясняя сдержанно и без лишних деталей.

– Умбрград? Далековато, конечно… – прикинул наёмник, посмотрев на отметку. – Две монеты!

– Хорошо, – согласился Дима, всё ещё не до конца веря в свою удачу.

Мужчина протянул руку, и Дима вложил в неё оплату.

– Как звать вас, господин?

– Аксель, – ответил он уверенно, чувствуя, как постепенно начинает занимать позицию ведущего в этой связке.

– Я – Рон. К вашим услугам. Когда выдвигаемся?

– Думаю, лучше как можно скорее. Вопрос серьёзный и не терпит отлагательств.

– Понял! – кивнул Рон. – Здесь я знаю, как всё устроено. Что предпочитаете: пешком или с караваном?

– Лучше на транспорте, – прикинул Дима.

– Прекрасно. Разрешите познакомить вас с извозчиками, которые могут нам помочь.

Рон, взявший на себя роль организатора, оживлённо переговаривался с извозчиками, выторговывая условия поездки. Меньше чем через полчаса стало ясно: транспорт найден.

Повозка оказалась чем?то средним между уставшей рабочей лошадкой и складом на колёсах. Деревянные борта, щедро «украшенные» трещинами и следами прежних ремонтов, были подпоясаны верёвками так, словно готовы разъехаться в стороны при первом толчке. Колёса скрипели так выразительно, что, казалось, вели собственный разговор – и явно не о чём?то обнадёживающем. На крыше громоздилась гора мешков, корзин и непонятных свёртков, угрожающе покачиваясь при каждом порыве ветра.

Рон, однако, окинул транспорт удовлетворённым взглядом, будто перед ним стояла парадная колесница.

– Идеально, – заключил он. – С ветерком доедем.

Дима молча посмотрел на конструкцию и отметил про себя, что при таком «ветерке» их вполне может занести куда угодно. Тем не менее, он закинул щит внутрь, устроился на жёстком сиденье и, когда повозка тронулась, глядел на удаляющиеся стены столицы. Впервые за долгое время он чувствовал не беспомощность, а уверенность: у него был план, спутник и цель. Он снова был в игре.

В повозке, помимо Димы и Рона, оказалось ещё четверо попутчиков. Дима быстро окинул их взглядом, и у него сразу сложилось первое впечатление о каждом.

Молодая пара сразу привлекла его внимание своим мечтательным видом – романтичные путешественники, чьи глаза светились предвкушением приключений. Их лица выражали такую искреннюю увлечённость друг другом, что Дима невольно улыбнулся.

Суровый крепкий парень, крепко сжимавший между коленями массивный меч, явно был опытным наёмником. Его уверенная осанка и внимательный взгляд выдавали человека, привыкшего к опасностям и испытаниям.

Последним в компании оказался дородный мужчина с открытым, располагающим лицом. Его лёгкий характер проявлялся в каждом движении. Не прошло и минуты, как он уже начал травить различные байки:

– А слышали ли вы, уважаемые путники, что учёные Северного королевства допускают существование иных материков за Великим океаном? – начал он, словно не замечая окружающих. – Может оказаться, что там живут совсем иные люди… Эх, как бы я хотел там побывать, побродить по неведомым землям!

Остальные пассажиры, включая Диму, лишь устало закатывали глаза. Темы, которые поднимал болтун, были, без сомнения, занимательными, но его манера вести беседу в самое неподходящее время и привычка перескакивать с предмета на предмет действовали на нервы даже тем, кто поначалу пытался поддерживать разговор.

– А куда путь держите? – не унимался говорун, словно не замечая всеобщего раздражения.

Все прекрасно понимали, что направляются в одно и то же место, и потому предпочитали отмалчиваться.

– Я-то в Умбрград направляюсь! – продолжал болтун, словно вокруг никого не было. – Хотите знать почему? Так я вам расскажу! Это моя родина! А вы пробовали их фирменное варенье из дикой ягоды? М-м-м, объедение!

– Пробовали, пробовали, – лениво вставил молодой юноша, нежно обнимая свою спутницу.

– О, так вы из наших! Это славно! Скажите же, каков вкус…

С каждой минутой его болтовня становилась всё более утомительной. Пассажиры погружались в собственные мысли или дремоту, но тут болтун затронул тему, которая неожиданно заинтересовала Диму. Впервые за всю поездку он прислушался к словам говорливого попутчика.

– Умбрград славится ещё и тем, что, по древней легенде, в его окрестностях вознёсся бог Алир. Говорят, с той поры, в знак благодарности жителям города, он оберегал их от диких зверей и неурожаев. Хотя… ходят слухи, что Алир куда-то исчез. Раньше путники могли встретить его в лесу, собирающим травы… А теперь его нет. Может статься, боги тоже смертны? Что думаете об этом, почтенные путники?

В памяти Димы всплыли слова Иней. Алир исчез почти двадцать лет назад – одна из самых значимых фигур этого мира просто растворилась в воздухе.

«Всё это крайне подозрительно, – думал он, погружаясь в размышления. – Аситор тоже ведёт себя загадочно… Если он создавал испытания, значит, знал о том, что Зил скрывается в пещере? Какие цели преследуют боги этого мира?»

Дима настолько углубился в свои мысли, что не заметил, как вернулся в реальность лишь тогда, когда на него обрушилась очередная словесная лавина от неугомонного болтуна:

– Был у меня однажды случай… – начал он, и по его тону было ясно, что история обещает быть длинной и, скорее всего, малоинтересной.

Дима тяжело вздохнул, понимая, что придётся снова слушать бесконечные рассказы попутчика, пока повозка не достигнет пункта назначения.

Пока Дима трясся в повозке, принц Вариан был занят куда более важными делами. В глубине его кабинета, в потаённом отсеке старого шкафа, хранилась небольшая, но тяжеловесная статуэтка. Её черты, резкие и угловатые, напоминали лики с барельефов забытых храмов.

Принц сжал её в руке. Холод камня был привычным и приятным.

– Дорогой дядя, – произнёс он сдержанно, но чётко. – Один из героев раскусил суть благословений. Но это лишь играет нам на руку. Я уже подготовил для него… достойные декорации.

На его губах играла лёгкая, холодная улыбка. Он чувствовал себя режиссёром, чья пьеса идёт в точном соответствии с замыслом. Каждый, даже тот, кто считал себя вольным игроком, неосознанно танцевал под дудку его и Манила.

Трон, обещанный ему богом, казался уже осязаемо близким. И для Вариана, навсегда отстранённого от законного наследия, эта мысль была слаще любого вина. Это была победа в партии, которую все давно считали проигранной.